Ее называли “принцессой польского искусства” и смело ставили в один ряд с самой Тамарой де Лемпицкой. В межвоенный период имя Зофьи Стрыньской (Zofia Stryjeńska) стало синонимом стиля, таланта и яркой индивидуальности. Ее работы – живописные, выразительные, почти кинематографичные – разлетались по Польше в виде альбомов, открыток, карт и папок. Это был настоящий феномен: картины, которые не просто украшали интерьеры, а рассказывали истории, пишет krakowskiye.eu.
Юная и безрассудная
Зофья родилась в 1891 году в Кракове в семье состоятельных ремесленников. Ее отец Францишек Любаньский был искусным мастером и хозяйственным предпринимателем, владел фабрикой в Подгуже. Рисовать Зофья начала еще подростком, словно с детства знала, что мир цвета и линий – ее настоящее призвание. Однако отец отправил дочь работать на почту, чтобы она помогала семье. Но там девушка надолго не задержалась, заявила, что хочет стать художницей, и всерьез взялась за реализацию своей мечты. Зофья начала сотрудничать с иллюстрированными изданиями, окончила с отличием школу рисования для женщин Марии Нендзельской. Но этого ей было мало. Следующей целью стала Мюнхенская академия изящных искусств, где преподавали мастера европейского уровня. Проблема была в одном: женщин туда не принимали.
Юность под знаком кисти и бунта
Для большинства это стало бы концом истории, но не для Зофьи. Она коротко подстриглась, надела костюм брата и отправилась в Мюнхен под именем Тадеуша фон Гржимала. Отчаянная художница выдержала конкурсный отбор: из 200 кандидатов попала в число 40 самых талантливых счастливчиков. В академии она многому научилась. И даже влюбилась. Но мюнхенский эпизод закончился драматично. Когда однокурсники заподозрили, что Тадеуш может быть девушкой, они решили устроить проверку, раздевая студентку. Ей удалось вырваться и убежать. Позже признавалась: стыдно было не за то, что ее могли увидеть обнаженной, а за то, что придется признаться в обмане.
Зофья вернулась в Краков и начала творить. Ее работы быстро завоевали популярность, а сама она вошла в круг краковской художественной богемы. В 1916 году, на фоне грохота Первой мировой, встретила молодого архитектора Кароля Стрыньского. Уже через три недели после знакомства Кароль признался ей в любви, а спустя несколько месяцев сделал предложение. Они скромно обвенчались в церкви на Кармелицкой улице, в краковском районе Пясек.
Любовь и семья
Брак продлился более десяти лет. С 1921 по 1927 годы семья жила в Закопане, где Кароль возглавил Школу лесной промышленности. У супругов родилось трое детей, однако брак не выдержал испытаний. После развода Зофья оставила себе фамилию Стрыньска, уже хорошо известную в художественных кругах. Во второй раз она вышла замуж за актера Артура Соху, но и этот союз оказался недолговечным.
Потом в ее жизни было много красок, выставок и романов. Самой громкой стала связь с писателем Аркадиушем Фидлером. Но в любых обстоятельствах она оставалась собой – волевой, взрывной, безумно талантливой женщиной, которая еще девочкой настояла: будет жить рисованием.
Между языческими богами и светским триумфом
В 1918 году, когда Польша восстановила независимость, в страну вернулся дух национального искусства. Именно тогда Зофья Стрыньска присоединилась к Краковским мастерским, как дизайнерша игрушек и художница. Она творила на стыке религии и фольклора, сакрального и земного. Сначала мир удивила серия из пяти темперных работ “Пасха”, где христианская иконография сливалась с народным мироощущением. Затем появился знаменитый цикл “Славянские боги” – 2 портфолио цветных литографий. Художница представила не просто иллюстрации, а своего рода культурное воскрешение архаического пантеона для модерновой, возрожденной Польши.
Стрыньска работала на грани стилей и жанров. Она создавала декоративную живопись, которая мгновенно срасталась с архитектурой: фрески в Краковском музее техники и промышленности, полихромные росписи Сенаторской башни на Вавеле, интерьеры винодельни Фукьера в Варшаве. Ее монументальные картины критики называли взрывом цвета и движения: “Охота на богов”, “Утро”, “Вечер”, “Концерт Берио” и многие другие ярко свидетельствовали: в мир пришла не просто талантливая художница, а эпический голос своей эпохи.
На волне международной славы
После выставки 1924 года Зофью Стрыньску провозгласили принцессой польской живописи. Известный поэт и теоретик Леон Хвистек открыто признавался: он считает Стрыньску самым интересным живописным талантом в Польше. Стрыньска воссоздавала обычаи, но делала это в своем уникальном стиле: динамично, линейно, с компактными композициями и множеством декоративных орнаментов.
Зофья выставлялась по всей Европе – на Венецианской биеннале в 1920, 1930 и 1932 годах, в Падуе и Познани, где получила золотую медаль за лучшую книжную иллюстрацию. Ее сценографии украшали важнейшие театральные постановки. В 1925 году в Париже пани Стрыньской доверили оформить главный зал польского павильона на Международной выставке декоративного искусства. Представленные 6 панно “Ритуальный год в Польше” стали художественным гимном национальной традиции, эти творения дышали праздничной легкостью, передавали ритмы природы и вечное ощущение радости жизни.
Рисовать, как жить
Фольклор, народные костюмы, архаические орнаменты – все это становилось основой визуального мира Зофьи. Художница не копировала, а интерпретировала, придавая традиции динамику, масштаб и ритм. Ее стиль был декоративным, но воспринимался, как симфония цвета, геометрии и эмоций. Живые, насыщенные краски, пульсирующие жизнью композиции сразу выделяли работы Стрыньской среди прочих. Все, что она создавала, дышало энергией, юмором и непринужденной радостью.
Она была художницей ар-деко, рассказчицей, которая умела изобразить миф, сказку или танец так, что они становились ближе, чем реальность. Триумф был оглушительным: 4 Гран-при – за архитектурный декор, плакат, текстиль и иллюстрацию. Еще почетная награда за игрушечное искусство и Кавалерский крест Ордена Почетного легиона. Имя Зофьи Стрыньской стало синонимом польского ар-деко. Ее обожали поклонники, состоятельные люди покупали картины для гостиных, от различных учреждений поступали государственные заказы. Художницу называли символом творческой Польши.
Декорации жизни
Но высокие гонорары, восхищение публики и большая слава были лишь одной стороной медали. Талантливая художница мгновенно тратила все, что зарабатывала, отдавала долги, ее жизнь превратилась в бесконечную борьбу за заработок. Зофья постоянно брала авансы, иногда даже продавала еще не созданные картины. Часто принималась за работу, когда давно уже истратила гонорар, и искусство становилось ее спасением. С юности придерживалась принципа, что жизнь нельзя откладывать на потом, потому что она слишком коротка. Как и искусство, ведь от художника остается только то, что он смог создать с любовью.
Ее яркие работы разлетались по миру: открытки, альбомы, плакаты, наибольшим спросом они пользовались в США. Но пока иностранные и польские издатели подсчитывали прибыли, сама Стрыньска оставалась в стороне: без контроля над авторскими правами. В годы Второй мировой войны Зофья жила в Кракове, а после прихода новой власти уехала в Швейцарию, где и провела последние десятилетия жизни.
Ар-деко по-польски
Несмотря на эмиграцию, образы Стрыньской остались в родной стране, хоть и без нее самой. Стилизованные народные мотивы охотно использовались в Польской Народной Республике: на фарфоре из Цмелува, в массовых открытках, газетных репродукциях. Эти краски и орнаменты из картин Зофьи Стрыньской имели цену, отлично вписывались в визуальный канон режима, но не сама художница – независимая и упрямая эмигрантка. В 1976 году Зофья Стрыньска умерла от сердечного приступа в Женеве. Там и была похоронена талантливая художница – далеко от родного Кракова, но с верой в то, что ее искусство вернется домой.
И оно действительно вернулось. В конце 1970-х годов в Польше появились первые послевоенные альбомы с работами Зофьи Стрыньской. Молчание длилось долго, но эти краски невозможно было стереть. Несмотря ни на что, она оставалась собой. Яркая, безумная, незабвенная Зофья Стрыньска – женщина, которая заставила Польшу вспомнить своих богов и снова в них поверить.